Три или четыре ученика, которые собрались вокруг нас, смотрят на меня в изумлении. Не оскорбил ли я тонкий этикет этого уединенного жилища бесцеремонным и дерзким обращением к их Учителю? Я не знаю; возможно, но меня это не волнует. Накопленное за долгие годы молчания неожиданно выходит из-под контроля и срывается с моих губ. Если Махарши — справедливый человек, он, несомненно, поймет это и отметет в сторону мои ошибки в условностях.

Он не отвечает, а словно погружается в какие-то размышления. Делать больше нечего, и мой язык уже развязался, и я взываю к Махарши в третий раз:

— Мудрые люди Запада, наши ученые, очень почитаемы за их успехи. Но они сами признают, что пролили мало света на скрытую истину о том, что находится за пределами жизни. Говорят, в вашем краю есть люди, знающие то, что не в силах открыть наши западные мудрецы. Так ли это? И поможете ли вы мне познать это на личном опыте? Или сам по себе поиск — не более чем иллюзия?

Сказав то, что считал необходимым, я жду ответа Махарши. Он продолжает задумчиво смотреть на меня. Возможно, он размышляет над моими вопросами. Десять минут проходят в молчании.

Наконец он мягко произносит:

— Вы говорите — Я. «Я хочу знать». Скажите мне, кто этот «Я»?

Что он имеет в виду? Он теперь отказался от услуг переводчика и говорит непосредственно со мной на английском. Смятение охватывает мой ум.

— Боюсь, я не понимаю вашего вопроса, — отвечаю я беспомощно.

— Неясно? Подумайте снова!

Я снова бьюсь над его словами. Идея вдруг вспыхивает в моем разуме. Я указываю на себя пальцем и называю свое имя.

— И вы знаете его?

— Всю мою жизнь! — улыбаюсь я ему в ответ.

— Но это лишь ваше тело! Снова я спрашиваю — кто «Вы»?

Я не в силах правильно ответить на его необычный вопрос.