Но вам известно правило, в следующий раз вы будете задержаны. Вы предупреждены о статье за бродяжничество. И не начинайте нам снова вешать лапшу на уши, что, мол, вы спокойно делали заметки, а старушка выпала сама по себе. С третьего этажа. Вытряхивая свой ковер! Ну же! А если вы тут ни при чем, скажите хотя бы, чему были свидетелем. Давайте скажите! Тогда мы упечем этого негодяя и защитим малышку. Не так уж часто сталкиваешься с убийством в вольере.

– Вот именно, как раз на третьем этаже все пространство заполнено птицами.

– Мне показалось, что вначале они все были перемешаны: попугаи, вороны, в одной из комнат – утки с Дальнего Востока, один этаж отведен голубкам. Старушка выпала из клетки, выходящей на один из балконов.

– Решетки, насесты, все это есть, но они все равно летают, как и где им вздумается, старухе, видимо, хотелось именно этого. Сперва нужно понять это.

– А ваши отношения с девушкой – как это понимать?

– Она уклоняется от разговоров. Если говорит, что ничего не видела, так оно и есть.

– Вас застали выходящими из дому вместе. А на третьем этаже…

– Ей нечего скрывать.

– Но вам ведь известна эта история с директором, уроками французского, кухней…

– Кухня, что ж. Я мечтаю о ней. Заприте меня. Не выпускайте. Пусть я буду спать под шорох крыльев, рядом с девушкой с кругами под глазами, среди нечистот… Можно начать копить птичьи кости, получится оссуарий. Но нет, у нас птички невинные, прекрасные, кричащие от страсти в своих клетках.

Инспектор молчал и терпеливо ждал. Однажды утром я пришел в вольеру. Мария была уже там: чистила клетки. Я встал перед ней и прокричал:

– Я тоже могу то, что сделал директор.

Мне показалось, она ждала этого. Ее рот тут же приоткрылся со всем, что в нем было: влажным языком, нежными зубами. Я помню, как стал исследовать ее рот и все, что было ниже, еще ниже.