Кузнецов уклонился: я в деревне человек новый, мне приглядеться надо. Зря ты с этим делом тянешь, сказал председатель, большевистская партия не шутит, назад не будет дороги. Михаил отмолчался, с тем и ушел. Он не считал себя вполне за крестьянина, думал в случае чего на завод податься. При следующей встрече Дворкин спросил, есть ли у Михаила в кузне помощники. -- Есть, как не быть. Два мальчишки работают: горн раздуть, подковку подержать в клещах. -- Тем более надо вступать. Не сомневайся, ты и в колхозе останешься кузнецом.

Саларьевская церковь было необычной постройки, заместо купола увенчана шпилем, как кирха. Владелец села капитан Саларьев ходил с Суворовым воевать немецкие земли; по возращении воздвиг храм на тамошний манер. В описываемое время служил в церкви отец Афанасий. Это был пастырь не очень ретивый, нуждами храма небрJг, предпочитая крестить и венчать. В остальном батюшка был обыкновенный сельский священник и, как многие другие, попивал. Пьян бывал редко, но водочкой от него несло с утра. Других грехов за отцом Афанасием не числилось. На его беду власти вместе с колхозами усилили антирелигиозную кампанию.

В Саларьево нагрянула комиссия из уезда, по каковому поводу был созван сельский сход. Приезжие сели в президиум, все молодые люди. Из местных с ними были предсельсовета Акимов, Судницын и Агапова Нюрка в косынке из кумача. Городской лектор доложил про опиум для народа, в связи с чем верить в Бога невозможно. Ему вежливо похлопали, после чего выскочили артисты легкой кавалерии, которые запели на мотив "Вечерний звон":

Не заросла еще тропа

К раввинам, муллам и попам.

Дальше они представили пантомиму, где перепуганного попа изгоняли пинками и метлой рабочий и миловидная крестьянка.

Послышались смешки и аплодисменты. На трибуну забрался Судницын: граждане села Саларьево! Я что хочу сказать. Вы хлопаете приезжим артистам, но не замечаете, что у нас имеется своя антирелигиозная проблема в лице отца Афанасия, который постоянно под мухой и своих обязанностей исправлять не может.