Бандит пошатнулся, скорчился, рука с револьвером дернулась, и пуля просвистела в воздухе высоко над головой Слима. Потом и револьвер выпал из руки, после чего сам грабитель с глухим стуком свалился на землю

Словно забыв о направленных на них винтовках, четверка мексиканцев схватилась за оружие. Из дверей и окон конюшни грянуло несколько выстрелов, и всадники полетели с коней…

— Вы накликали на свою голову громадную беду, — говорил старый Макбрайд, пока Джин стирала влажным полотенцем засохшую кровь и грязь с его лица. — Фостер и компания не оставят вас в покое, даже если вы ускачете за тысячу миль отсюда.

— Кто это собирается бежать? — улыбнулся Слим. — Нам такое в голову вроде и не приходило. Мы же условились. Остаемся здесь, чтобы свести счеты с Фостером и его братией.

— Сынок, — старик отрицательно покачал головой, — не будь таким легкомысленным. Согласен, ты владеешь револьвером как бог, — глаза старого ранчера осветились странным блеском, а лицо побледнело, — и стреляешь ты с левой и с правой — до сегодняшнего дня я только слышал об этом, но не видал ни разу. Но одно дело — схватиться с парочкой никому не известных бандитов, и совсем другое — встать перед Харди Миллером или Керри Клеем. Это твердые орешки, сынок!

— И твердый орешек можно расколоть, мистер Макбрайд!

— Можно, но очень трудно.

Слим опять улыбнулся:

— В конце концов, нас много, и все мы прилично владеем оружием. И к тому же мы просто обязаны помочь вам.

Старик удивился:

— Кто это обязал вас помогать мне? Я не желаю собственными руками подталкивать вас к пропасти!

Слим махнул рукой:

— Мистер Макбрайд, после того, что произошло сегодня ночью, Фостер и прочие так или иначе не оставят вас в покое. А ведь кашу-то заварили мы, я как-то некрасиво будет, если мы же и смотаемся, как ни в чем не бывало.

Лицо старика исказила гримаса:

— Сынок, я повторяю, никто из вас не обязан оставаться здесь. Все равно это произошло бы, рано или поздно, и в том, что произошло, вашей вины нет.