Рука бандита многозначительно прижалась к бедру:

— Чужак, ты бы лучше не вмешивался в дела, которые тебя не касаются!

— Ты думаешь? — Слим вытащил из жилетного кармана кисет с табаком. — А я всегда считал большим удовольствием поучить неотесанного скотника приличному обращению с дамами!

К лицу бандита опять прилила кровь:

— Ты еще пожалеешь о своих словах, чужак!

Слим презрительно усмехнулся и принялся спокойно сворачивать сигарету, не спуская при этом взгляда с противника. Это был рискованный, но очень действенный прием. Увидев, что руки противника заняты, главарь шайки молниеносно выхватил револьвер.

Джин вскрикнула.

Листок папиросной бумаги и крупно порезанный табак не успели еще упасть на землю, как из револьвера Слима вырвалось пламя. Бандит дернулся, попытался подпрыгнуть, но вдруг согнулся и завалился на бок. Револьвер выпал из его ослабевшей руки, и главарь принялся кататься по земле. Слим продолжал стрелять, пока барабан револьвера не опустел. Потом он с презрением глянул па неподвижно распростершегося противника. Возвращая револьвер в кобуру, он произнес как бы про себя:

— Терпеть не могу вонючек, которые нападают на стариков и женщин.

Второй белый, выпучив глаза, уставился на своего друга, теперь уже покойного. Вдруг он отпрянул и, спрятавшись за мексиканцев от винтовок, целивших из конюшни, многозначительно крикнул Слиму:

— Чужак, Бад был моим лучшим другом! Придется тебе испытать свою пукалку на мне!

— У меня кончились патроны! — сказал Слим с наигранным удивлением.

— У тебя есть еще один револьвер.

— Но ведь с левой стрелять почти невозможно!

— Но все-таки придется! — омерзительно заржал подонок и выхватил свой револьвер.

И тут произошло то, что редко случалось даже на Западе. Левая рука Слима мгновенно опустилась к бедру, и пуля из его револьвера сразила бандита в тот момент, когда он только поднимал свое оружие.