— Конечно, чего это нам их любить? — опять дал знать о себе Шорт, упрямо уставившись на Слима. — Проклятые янки!

Ребята расхохотались. Черты лица старого ранчера наконец-то стали понемногу смягчаться.

— И я тоже был за Юг. У меня, может, прав на это побольше, чем у многих других. Мой младший сын погиб, сражаясь за дело Конфедерации!

Шорт вскочил и радостно схватил старика за руку:

— Отец, вы мне понравились с первого взгляда, а сейчас стали еще симпатичнее!

— У кого служил ваш сын? — спросил молчавший до сих пор Гризли.

Старик гордо выпятил грудь, глаза его загорелись:

— У Джо Шелби!

Слим, который на протяжении всей этой сцены задумчиво рассматривал старика, встрепенулся, как будто кто-то подтолкнул его:

— Значит, он сражался в Железной бригаде? Как его звали?

— Роберт Макбрайд! — Старик несколько секунд, будто окаменев от не утихающего горя, смотрел прямо перед собой, потом пришел в себя. — Извините, я думал, об этом все знают. Правда, я и не подумал, что вы меня совсем не знаете. Я — Фрэнк Макбрайд, а это, — он показал на голубоглазую девушку с золотыми волосами, — моя дочь Джин!

— Роб Макбрайд? — повторил как бы про себя Слим. — Не может быть! Роб Макбрайд — ваш сын?

— Вы знали его?

— Мы не раз встречались во время войны, — ответил Слим как-то неопределенно. — Как только мы вошли в ваш дом, я не перестаю ломать голову, на кого похожа эта девушка. — Он повернулся к Джин. — Вы так похожи на брата! У вас прямо его глаза!

Старик почувствовал, как что-то изменилось в настроении компании. Он заметил, как парни со значением переглядываются. И потому дрожащим голосом повторил вопрос:

— Вы хорошо знали моего Роба?

— Ну-у… — Слим кивнул головой. — Я как-то привез к Шелби донесение и несколько дней оставался в его лагере… Это было в марте шестьдесят четвертого. Тогда я и познакомился с лейтенантом Робом Макбрайдом. Он лучше всех в бригаде Шелби танцевал шотландскую джигу.