Никого не обделит вниманием Вера Игнатьевна. Каждого, приветит, каждому подскажет только лучшее. И за это ей людское благодарение…

Теперь, если послушаться Андрея, многое в укладе жизни должно пойти по другому руслу. Еду — молоко, яйца, сало — они станут покупать в селе? И что подумают о них люди — те, которые приходят сегодня за помощью или советом? На все готовенькое, скажут, перешли жить Чевычеловы. Ни про сено для коровы теперь не думают, ни с наземом не возятся. В городе квартира. А сюда приехали, заплатили трешку-пятерку за те же сало, яйца, молоко — и живут в свое удовольствие. Чисто устроились! Ну и хитрецы! Как же это мы их не раскусили, уважая столько лет?!

А может, махнуть рукой на все возможные разговоры? Почешут люди языки — и успокоятся. А авторитет? Из него шубу не сошьешь. Потихоньку и он вернется.

Но зато сколько Чевычеловы выигрывают! В городе будут жить рядом с сыном, рядом с Оленькой. Она прибаливает часто, и Катя вынуждена с ней подолгу сидеть на бюллетене. А теперь бабушка с дедушкой ее заменят. Да и вообще могут Оленьку забрать из детсада, где, по словам Кати, часто меняются воспитательницы, отчего уход за ребятами оставляет желать лучшего…

Уехал Андрей, и ему там в своей Пензе сейчас ни холодно, ни жарко. Живет — и в ус не дует. А Илья Трофимович с Верой Игнатьевной потеряли покой, хоть и пытаются утаить друг от друга признаки душевного неравновесия. Только ведь Вера Игнатьевна догадывается, даже точно знает, почему Илья Трофимович, ворочаясь в постели, долго не может уснуть (чего раньше не наблюдалось). Илью ж Трофимовича тоже не проведешь. «И она мучается», — с сожалением думает он в это время, слыша тяжелые вздохи жены. Ему известно, что вздыхает жена по той же причине, по какой навалилась на него бессонница.