- Слышу.

- Ребятам так же скажи. А если, случай чего, придут, станут спрашивать... - Емельян притянул к себе жену и, дрожа челюстью, зашипел: - ...ты ничего такого не видела. Завтра с утра растрезвонь, что Монголку у нас украли. Поняла?

Он направился в горницу, но вдруг резко обернулся и сказал сипло и страшно:

- Да сама-то веселее гляди! Чего ты, как с того света явилась!

Кондрат, обхватив голову большими руками, бережно качал ею из стороны в сторону. Останавливался и, склонившись к левому плечу, замирал, точно прислушивался. Видно, мерещился ему до сих пор легкий присвист страшного железа на плетеном ремешке. На массивном лбу его мелким бисером выступил пот.

- Болит?

- Спасу нет.

- Ничо, живой остался. Счас поедем. Отвезу тебя к Игнату - там и отходим.

Емельян Спиридоныч присел на минуту на кровать, замотал длинным веником бороды и с дрожью в голосе проговорил:

- Кобылу... кобылу-то!.. Золотая была животинка, - смахнул твердой, потрескавшейся ладонью слезу, уронил на колени тяжелые руки, докончил шепотом: - Ах ты, господи... Нет уж, видно, не умеешь - не берись, - был он сейчас огромный, взъерошенный и жалкий. Спросил: - Как получилось-то?

- Потом, - выдохнул Кондрат, с трудом разнимая побелевшие от боли губы. Трое их было. Обрез вышибли - и... чем-то по голове.

Емельян Спиридоныч встал:

- Поедем.

Они вышли из дома. Но Емельян Спиридоныч тут же вернулся, влез на полати, растолкал Макара (Егора не было дома).

- Езжай прямо сейчас... Знаешь, где Бомская дорога в Быстрянский лес заворачивает?

- Ну.

- Шапку там потерял Кондрат. И обрез поишши.

Макар все понял:

- Эх... Так и знал.

- Скорей, едрена мать!.. Разговаривать он будет! До света чтоб успел! - и опять выбежал, не оглянувшись на жену, она все стояла посреди избы.

7

Еще с зимы приметил Егор одну девку - Марью.