Вылетели за деревню.

Егор осадил разгоряченного коня, спрыгнул... Сел на сырую землю, склонил голову к поджатым коленям.

...Уже на востоке тихо стал заниматься рассвет, прокричали третьи петухи, а он все сидел так, ни разу не поднял головы. Воронок несколько раз осторожно тянул у него из рук повод, ржал негромко. Егор вскинул наконец голову, поднялся, погладил мерина по шее. Поехал домой. Грустно было, и зло брало на Марью и на себя.

8

Утром Платоныч едва добудился Кузьму.

Тот натянул до ушей тонкое лоскутное одеяло (один большой нос торчал наружу) и выдавал такой свист с переливом, что Платоныч с минуту стоял над ним - с удовольствием слушал. Потом крепко тряхнул гуляку.

- Кузьма! А Кузьма!

Свист на секунду прекратился. Кузьма пошевелился, сладко чмокнул губами и снова выдал веселую руладу.

- Вставай, Кузьма!

Кузьма открыл глаза, огляделся. Они спали на полу, на старых, вытертых полушубках.

- Подъем!

Кузьма деловито вскочил и тут же сел, поспешно спрятал длинные худые ноги в коротких кальсонах под одеяло: увидел дверь горницы и все вспомнил.

В избе никого не было: хозяин ушел на работу, Агафья убиралась в ограде. Клавдина шубейка висела на стенке рядом с тужуркой Кузьмы.

- Ты где был вчера? - негромко спросил Платоныч.

Кузьма натягивал под одеялом галифе. Вместо ответа зырко глянул на горничную дверь, покраснел.

- Что ты спросил?

- Где был вчера?

- Да так... прошелся по деревне.

- А-а... Ну умывайся, пойдем. Я тут кое-что придумал, хочу рассказать тебе...

- Что придумал?

- Потом.

Наскоро перекусили.

Выходя, встретились с Агафьей.

- Вы позавтракали? Я там на столе оставляла, - она пытливо заглянула в глаза Кузьме.

- Мы - уже. Спасибо, - ответил Платоныч.

Кузьма выдержал взгляд Агафьи, прошел мимо.

- По-моему, тут кто-то из города шурует, - заговорил Платоныч, когда вышли за ворота. - Или же человек специальный - в город ездит. Но связь с городом есть, это точно...