- Двадцать.

- Ну вот. Ты, я вижу, в мать свою. Та до тридцати лет все краснела, как девушка.

В сельсовете взяли список наиболее зажиточных семейств.

- Не получится это у вас, - любезно сказал Колокольников. - Не будут строить.

- Посмотрим.

- Весна как раз пришла. У каждого своей работы...

- По пять дней отработают - ничего не случится.

- Опробуйте, конечно...

В первом же доме, у Беспаловых, хозяин, добродушный зажиревший мужик с узкими внимательными глазками, выслушал их, прямо и просто сказал:

- Нет.

- Почему?

- Это же дело добровольное?

- Конечно.

- Ну вот. Мне это не подходит. Некогда.

- Один день...

- Ни одного. Даже посмотреть на нее не пойду.

В другом не менее категорично, но более ядовито объяснили:

- Наши голодранцы церкву без нас ломали? Ну и школу пусть без нас строют. А то - умные какие... Разлысили лоб. Вот к им и идите. К голож...

- Без выражений можно?! - обозлился Платоныч. - Вам же школа-то нужна.

- Кому нужна, тот пускай строит. Нам без нее хорошо живется.

На улице Платоныч задумался.

- Крепкий народ. Неужели все такие?

- Мы неправильно сделали, что к богатым пошли, - сообразил Кузьма.

- Пожалуй, - согласился Платоныч. - Пойдем подряд, без разбора.

9

Игнатий Любавин жил на заимке. Один.

До девятнадцатого года торговал Игнатий в городе, имел лавочку, дом большой. А в девятнадцатом все отобрали. Но он кое-что успел припрятать. Даже золотишко, наверно, имел. Долго не раздумывая, отгрохал за деревней дом, купил штук двадцать ульев и зажил припеваючи. Не жаловался. Вслух.

Это был сухой, благообразный старик метра в два ростом. Тихий... Все покашливал в платочек - привычка такая была - и посматривал вокруг ласково, терпеливо, с легким намеком на скрытое страдание.