Емельян Спиридоныч нехорошо поглядел на сына.

- Я вот ломану чем-нибудь вдоль хребта - у тебя враз окажется, сопляк.

- Они шибко умные стали, - хмуро заметил Кондрат, увидев, что Егор отвернулся и трясется от смеха.

- Ты вот что, - повысил голос отец, презрительно и властно глядя на Макара, - перекуешь седня всех коней и договорись насчет борон.

Макар сразу поскучнел - он решил было денек погулять, раз отец уезжает. Скосоротился, пошел в горницу.

- Платить надо кузнецу-то. А то уж неловко даже! - громко заявил он оттуда.

- Скажи - нечем пока платить. После.

- Не будет ковать.

- А ты раньше время не распускай слюни. Не будет - тогда заплати. Ты, Егорка, поплывешь в остров за чашшой.

Егор надегтяривал у порога сапоги.

- Шуга-то не прошла еще, - буркнул он.

Емельян Спиридоныч выкатил из печки уголек, долго сопел, прикуривал. Потом вытолкнул из густых зарослей бороды и усов белое облачко, спокойно сказал:

- Ни хрена с тобой не случится. Барышня кака! Иди, Кондрат, закладывай. Надо успеть, пока дорога не раскисла.

Кондрат молчком оделся и вышел.

Емельян Спиридоныч долго надевал тулуп, минут пять искал папаху... Подпоясался цветной опояской, взял под мышку рукавицы-лохмашки, остановился у порога.

- Ну? - у него привычка такая была: перед уходом из дому останавливался у порога, оглядывал избу и спрашивал: "Ну?".

- Ты... это... - Михайловна пошла его проводить. - Много шибко запросит, так уж не берите. Что их, косяк целый держать? А ребятам строиться скоро деньги надо...

- Там поглядим, - уклончиво сказал Емельян Спиридоныч. Он никогда серьезно не советовался с женой.

Когда отец вышел, Егор распрямился и сказал брату с горечью:

- Договорился на свою голову?

Тот откликнулся из горницы:

- Ты думаешь, он без этого не нашел бы нам работы? У него жила не выдержит.