- Подрался, побил кого-то. Он - си-ильный! - Круглые синие глаза девочки под высокими бровками глянули на него с гордостью. - Он с бабушкой хотел забрать меня. Да мама не отдает!

- А сюда-то пускают, выходит?

- Ее в роддом отвезли. У нее вот такой животик, - обеими руками - с хлебом в одной и куском колбасы в другой - девочка очертила перед собой целую гору. - А когда разродится, меня обратно заберут.

"Черт-те что!" - снова, теперь уже мысленно, ругнулся Сергей Иванович.

- Ты ешь хорошенько, ешь. А то... - Он чуть было не сказал: а то настоящим мужиком не станешь, как привычно наставлял за обедом в заводской столовой своего ученика, и вовремя спохватился.

Покосившись из-под густо нависших бровей, он поразился, какая она вблизи - маленькая, легонькая; с худенькими незагорелыми плечами, поцарапанными коленками и тоненькими, с голубыми жилками руками, - все в ней будто неправдашнее и все, однако, настоящее, живое. Хрустя огурцом, она отвечала ему спокойным и дружелюбным взглядом.

- Ну, вот и поели, - и, долго примериваясь, выбрал наконец самое подходящее имя: - Любанька.

Уважающий во всем порядок, Сергей Иванович принялся заворачивать в газету яичную скорлупу, крошки; девочка, любопытствуя, дотронулась до. его руки, погладила овальный, чуть лиловатый, как начавшая зреть слива, ноготь.

- Почему у вас такие большие ногти?

Сергей Иванович на какое-то мгновение замер, почувствовав, что от прикосновения ее розовых приплюснутых пальчиков у него защекотало, и почему-то не под ногтем, а в горле.

- Такие уж уродились. - И, сглотнув этот щекочущий комок, поднялся.

Остаток дня, работая, Сергей Иванович нет-пет да и останавливался, словно прислушиваясь к самому себе, качал головой. Поди ж ты, разговорился как! Да еще с кем? - с крохой. Своих детей у него не было; получалось так, что не было их - по крайней мере, таких маленьких, и у соседей, - эта сторона жизни никогда не касалась его.