Потом Иван говорит:

— Юля, ты, может быть, достанешь для меня шахматы, а то ко мне должен придти товарищ… — произнес он это неуверенно, с запинкой, словно хотел скрыть, кто именно явится к нему, но, прекрасно понимая, что я сама в состоянии догадаться, кого он ждет.

— Который сейчас у подъезда стоит, мерзнет на морозе?

— Да нет же, его там нет. Он вместе с Сашком к нему пошагал сейчас. А потом опять у меня соберемся, будем перед турниром тренироваться.

Ванька остался сидеть у меня, а я помчалась его поручение выполнять, размышляя про себя: зачем он именно ко мне явился за шахматами? Почему не к кому-то другому? Ведь он прекрасно знает, что шахмат у меня нет, что мне самой придется просить их у кого-то. Что-то они с Алексеем задумали.

Шахматы для них я, конечно, раздобыла. Поблагодарив меня, Ванька удалился. Странным мне показалось, почему он хотя бы из вежливости не пригласил меня к себе. Я ведь тоже в шахматы играю. И тоже буду участвовать в турнире. Я бы не пошла к Новиковым, зная, что у них сидит Крылатов, который прервал со мной "дипломатические" отношения. Я бы не пошла, но почему Ванька меня не позвал? Скорее всего, Лешка спустил ему эту директиву. Ему, Алексею, безусловно, хочется, чтобы я пришла. Но пригласить меня он не считает нужным. Пусть, мол, явится незваная. Нечего, думает он, расшаркиваться перед девчонкой. Унижаться перед ней. Нужно ее унизить, чтобы знала свое место. Курица не птица, баба не человек. Частенько в разговоре повторяет он этот пошлый афоризм. Я думала: он шутит, так выражаясь. А сейчас решила: это его убеждение. И в данном случае он руководствуется именно этими словами. Но не дождется, чтобы я уступила ему, первая предложила помириться, тем более на его условиях.

Иван сказал, уходя, что сегодня до самой ночи будет разбирать партии и не выйдет из дома ни на шаг. Но Ванька обманул меня. Они же с Лешкой вечером ходили в кино.