— А в каком театре?

— В театре Пешта.

— Это в Венгрии?

— Я же вам сказала, что я венгерка. Я вздохнул.

— Почему вы вздыхаете? — спросила меня г-жа Бульовски.

— Понимаете, одно из самых приятных воспоминаний моей жизни связано с вашей соотечественницей.

— Вот вы опять поворачиваете разговор влево.

— Разговор, но не вас. Вообразите себе… Но нет, продолжайте.

— Ни в коем случае. Вы собирались рассказать какую-то историю, так рассказывайте ее.

— Зачем?

— Да чтобы развлечь меня! Все могут читать вас, но не всем дано вас услышать.

— Вы хотите поймать меня на моем самолюбии.

— Да я вовсе не хочу вас ловить.

— Хорошо, оставим разговоры обо мне. Итак, вы драматическая актриса, венгерка по национальности, вас зовут госпожа Лилла Бульовски, у вас есть муж, которого вы любите, ребенок, которого вы обожаете, и вы приехали в Париж, чтобы увидеть меня.

— Это прежде всего.

— Отлично, а после этого?

— Увидеть всё, что смотрят в Париже.

— А кто же вам будет показывать всё, что смотрят в Париже?

— Вы, если захотите.

— Понимаете ли вы, что, если нас хотя бы трижды заметят вместе, этого будет достаточно для того, чтобы пошли разговоры…

— Какие разговоры?

— Что вы моя любовница.

— И что же?

— Отлично!

— Разумеется, отлично. Те, кто меня знает, в это не поверят, а что касается тех, кто меня не знает, — какая мне разница, что они будут говорить обо мне.

— Вы философ.

— Нет, логик. Мне двадцать пять лет, и мне так часто говорят о моей красоте, что я считаю нужным верить этому, пока это действительно так, а не когда все останется в прошлом. Не думаете же вы, что, уехав из Пешта в Париж совсем одна, даже без горничной, я не была убеждена, что кто-нибудь да попытается позлословить обо мне. Пусть злословят, это меня ни на минуту не остановит! Для меня искусство важнее всего!