Федор (играет звонком, тоже демонстративно). Дайте деньги на нашу партию - и баиньки! (Он пересаживается с велосипеда на пол и начинает перебирать детские игрушки.) Чух-чух. Наш паровоз, вперед лети... Ту-ту-у-у-у!

Алексей (отцу). Братья сказали, что у тебя скоро опять зашевелятся денежки.

Виктор. Я вам не Савва Морозов.

Федор (взяв в руки игрушечный автомат). Трататата! Пиу! Пиу! (Дуло автомата переливается разноцветными огнями.) Мы, это... В общем, мы надеемся... Вы же были комсомольский лидер... Есть такое слово сознательность. Вы сознательный, сознательный. Ведь даже во время процветания вы собирали что? Пролетарский, пролетарский фарфор!

Василиса. Через месяц-другой мы к вам зайдем.

Лариса. Все, я больше не могу. Алеша, ты слышал, что сегодня Костю арестовали, Костю Одинокова?

Алексей. Завтра же с утра еду к его сыну, Вадиму.

Виктор. Я поражен. Ты поедешь, чтобы потом благодарный Костя вам деньги отсыпал на партию?

Алексей. Отец, ты меня за кого уже считаешь?

Федор. Денег на партию? Спасибо! Спасибо! (Подбегает к Виктору, трясет за руку.)

Виктор. За что спасибо?

Федор. За свежую идею. Непременно, непременно наведаемся со словами сочувствия в семью Константина Одинокова.

Лариса. Виктор, где твой пистолет? Гони их!

Виктор. У кого есть Зеркальцев, тому пистолет не нужен. Давай, ребята, шагом марш. Облизнулись и пошли.

Василиса. Мы же к вам как к людям пришли, понимающим, на какую сторону пора становиться.

Федор. А потом будет поздно.

Алексей начинает хохотать без остановки. Соратница обнимает его сзади,

Лариса пытается

напоить его водой из стакана. Федор бьет Алексея по щекам.

До чего довели человека.

Алексей. Папа! Ты не думай! Мы... Я не хотел!

Борцы за справедливость уходят.

Лариса (берет ватку с лосьоном, начинает перед зеркалом удалять косметику со лба). Ну и денек. Что у меня с лицом?