АНАСТАСИЯ (перекладывает апельсины из корзины в вазу, стоящую на столе). Сейчас принесу квасу.

ЧЕЛЬЦОВА. Но Иван Николаевич просили лимонад.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Пусть будет квас, я бы даже предпочел.

ЧЕЛЬЦОВА. Но мы все слышали...

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Не следует понимать дословно. "Полцарства за квас" звучит даже хуже, чем "полреспублики за лимонад", а российскую жажду лучше всего утоляет квас.

ЧЕЛЬЦОВ. Золотые слова.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Там искусство, Анастасия Петровна, а здесь жизнь. У нас всегда так. Шекспир писал: "Королевство за лимонад" и пил лимонад. А мы? Пишем "лимонад", а пьем квас.

СЕЙКИН. Так принесите же этого самого лимонада для Ивана Николаевича.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Спасибо, поручик, но, право, не нужно.

ВОЛЬФ. Тогда и я попробую вашего кваса.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Браво! Наш гость акклиматизируется. А что для дам?

ЧЕЛЬЦОВА (подчеркнуто, претенциозно выговаривая "дж"). Оранджад.

ЛИЛИ. Наверное, оранжад.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. А вам, Татьяна Яковлевна?

ТАТЬЯНА. Спасибо, я не хочу пить.

ЛИЛИ. Совсем?

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Что ж, Анастасия Петровна, теперь все ясно: квасу, оранжада и ничего.

СЕЙКИН. И лимонада.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Дался вам этот лимонад, для кого лимонад?

СЕЙКИН. Для Шекспира.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Он умер.

СЕЙКИН. Так это не вы - Шекспир?

ТАТЬЯНА. Петр Алексеевич!

СЕЙКИН. Я думал - это вы. (К Лили.) Ведь правда, Лилиана Карловна? Вы, как артистка, должны в этом разбираться.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Молодой человек, мне весьма лестно, что вы столь высоко меня цените, но не нужно дурачиться.

Сейкин отходит и останавливается в балконной двери, смотрит на линию горизонта. Анастасия выходит налево с пустой корзиной. Чельцова, Лили и Татьяна садятся на диван, Чельцова между Лили и Татьяной. Захедринский садится на стул, поставив его напротив дивана. Вольф садится на стул, также поставив его напротив дивана, но немного сбоку и в глубине, справа от Захедринского.