Пауза.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Ну и что вы, Александр Иванович, на все это скажете?

ЧЕЛЬЦОВ (достает носовой платок и вытирает лоб). Я же говорил, что слишком жарко.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Нет, вы только посмотрите на этого Сейкина. Ничтожная фигура, не так ли?

ЧЕЛЬЦОВ (снисходительно, даже с некоторой симпатией к Сейкину, в смысле: "Не нужно быть к нему слишком строгим"). Поручик как поручик.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. Не совсем. Лермонтов хоть стихи писал, а этот не посмеет даже солдату в морду дать.

ЧЕЛЬЦОВ. Э-э, посмеет, наверное.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. А если и посмеет, так слишком мягко.

ЧЕЛЬЦОВ. Все кончится по-доброму.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. А вот я вовсе не уверен. Слишком много страстей. Вы хоть раз видели столько в этих ваших губерниях?

ЧЕЛЬЦОВ (встает). Пойду поищу его. (Идет направо, проходя мимо ружья, останавливается.) Висит, все висит. (Выходит направо.)

Пауза.

Захедринский барабанит пальцами по столу. Встает, идет направо, останавливается, недолго стоит, возвращается к столу, садится.

С левой стороны входит Татьяна, в другом костюме, на этот раз - темных тонов, и в другой шляпке. Следом за ней Анастасия несет чемодан, плащ и большой, черный зонт.

ЗАХЕДРИНСКИЙ (вставая). Далеко собрались, Татьяна Яковлевна?

ТАТЬЯНА. Уезжаю.

ЗАХЕДРИНСКИЙ. В Тамбов?

Татьяна подходит к нему и протягивает руку, желая проститься.

Вы хоть присядьте перед дорогой. Так просто не уезжают.

Татьяна садится. Анастасия ставит чемодан на пол, стоит и ждет.

Анастасия Петровна, прошу вас, подождите внизу.

Анастасия берет чемодан и выходит направо.

Неужели это так необходимо.

ТАТЬЯНА. Скоро учебный год начинается, а я еще должна задания приготовить .

ЗАХЕДРИНСКИЙ (садится напротив Татьяны). Вы весьма добросовестная учительница.