Так они и жили, и хватало места и доброты, чтобы принимать попавших в беду друзей и родственников, бежавших из Европы от войны. Это была сердечная, дружная семья. Уже подростками, бреющими усы, ребята по утрам забирались в родительскую кровать, чтобы почитать газеты и чтобы Хильда почесала им спину. Когда старшие сыновья ушли из дома, Леали почувствовали, что дом стал для них велик: по углам сгустился мрак, а в коридоре звучало эхо. Но потом родились внуки, и вернулся привычный гвалт.

— Нужно привести в порядок крышу и сменить трубы, — говорила Хильда всякий раз, когда шел дождь и появлялась новая протечка.

— Зачем? Ведь у нас есть еще дом в Теруэле.

С того момента как корабль отошел от европейских берегов, профессор Леаль мечтал о возвращении на родину. Негодуя на каудильо, он поклялся не носить носков до тех пор, пока не узнает, что того зарыли в могилу: профессор и представить себе не мог, сколько десятилетий пройдет, пока исполнится его желание. Его клятва привела к появлению мозолей на ногах и неприятностям, связанным с профессиональной карьерой. Иногда ему приходилось встречаться с известными деятелями или в составе экзаменационной комиссии принимать экзамены в колледжах и лицеях. Тут его голые ноги в больших туфлях на толстой резиновой подошве давали пищу чужим языкам. Но он был слишком горд и предпочитал, вместо объяснений, прослыть экстравагантным иностранцем или нищим, у которого не хватает денег на носки. Однажды они поехали всей семьей в горы, чтобы полюбоваться снегом вблизи, но ему пришлось остаться в отеле из-за посиневших как селедка, и замерзших ног.

— Послушай, надень носки! Неужели не ясно, что Франко и слыхом не слыхивал о твоей клятве? — умоляла его Хильда.

Он испепелил ее взглядом, исполненным достоинства но так и остался в гордом одиночестве у камина После смерти своего главного врага он надел пару алых блестящих носков — они, казалось, сами по себе выражали всю его экзистенциалистскую философию, но не прошло и получаса, как ему пришлось их снять: слишком долго он их не надевал и теперь отвык. Тогда, чтобы скрыть этот факт, он дал клятву, что не будет носить носки до тех пор, пока не уйдет в отставку Генерал,