Когда бы жизнь подпадала под те же законы, что правят итальянскими операми, эта история любви могла бы завершиться здесь, поскольку – во всяком случае, с точки зрения того города – все последующие события тривиальны.

Йозеф оставил свою жену и переехал сожительствовать со своим завоеванием, которое, как оказалось, было не совсем тем, чего Йозеф ожидал. Первые две-три недели, молодая женщина была, как сливочное масло, мягка и заботлива, но вскоре превратилась в суку подзаборную – причем во всех смыслах. Конечно, у нее все еще было непреодолимо притягательное тело, но характер… Господи!

Все то лето, в мини-юбке, показывающей ее длинные ноги до тех самых мест, откуда росли, она околачивалась по лавке Йозефа, не делая ничего полезного, привлекая к себе все взгляды и явно этим наслаждаясь. Вскоре вся клиентура стала исключительно мужской, покупатели заходили часто и тщательно выбирали свой товар. Всегда была большая очередь. Для дела это было хорошо, но Йозефу действовало на нервы. Вся его обходительность пропала, он стал грубым и задиристым мужланом, как все прочие мясники города. Его котлеты и бифштексы стали неравной толщины и заметно отличались по размеру, бычьи хвосты с осколками костей, рубец и требуха плохо промыты, а в фарше было слишком много сала.

К вящему смущению Йозефа девушка открыто повествовала клиентам о своих проблемах: как скучно вести ей подобную жизнь, как плохи доктора, лечащие ее геморроидальные шишки. Про геморроиды она знала столько, что могла книгу написать, и была готова разделить это сокровенное знание с любым. Если бы не ее свежий и невинный вид, слушатели, возможно, были бы менее внимательны. Но эти губы, эти глаза, и нос каким-то образом превращали ее проблемы в нечто почти что уникальное.

А раз, в довершение всего, Йозеф вошел однажды в заднюю комнату за запасом свиных ножек и обнаружил девушку стоящей перед его подмастерьем-панком, который сидел на скамеечке для ног, обе руки на ее бедрах, лаская их неистово.