А дальше был Астор Пьяцолла, виртуоз банданеона, “Новый квинтет танго”, чувственный и щекотный звук которого, стал низвергаться из динамиков, встроенных в стену, похотливая смесь милонги и хабанеры, разнузданные, бесстыдные звуки, которые заставили Йозефа уронить нож и застыть расширяющейся луже собственной мочи, задаваясь вопросом, что же, собственно, привело его в это место. О чем он думал до того, как схватил свои ножи и ринулся из лавки? Героическое усилие по освобождению принцессы из логова дракона? Отчаянная попытка положить конец своим собственным мукам? Не было никакого логова дракона, только непристойная обивка цвета поросятины и консервированная музыка в стиле сальса, которая изливалась сверху. То, что началось как акт отважной, пусть несколько и театральной решимости, завершалось теперь в позоре: ссаньем в свои собственные ботинки, неспособностью сдержаться или что-нибудь поделать с этим, сознанием, что снова он попал в беду.

Но вот и вновь она; высокая и стройная, она является наружу сквозь занавес из бисерных нитей, почти раздетая, ее совершенное тело цвета свежайшей ягнячьей котлеты, слишком много губной помады и пудры для лица, держа свою косметичку в одной руке, в одно и то же время и улыбаясь, и сдерживая слезы, плавно-скользящей походкой она приближается к своему мужчине, хватает за руку и выводит его отсюда, не оборачиваясь и ничего не говоря мадам, которая стоит там, все еще слегка дрожа, которая видела немало отчаянных уходов в своей довольно долгой жизни, но никогда ничего подобного такому, сопровождаемому пряной музыкой танго, с кавалером, справляющем малую нужду в свои же штаны на всем пути к выходу.