Наконец Майлз заговорил:

– Что я должен сделать, чтобы вернуться сюда? – спросил он.

– Ну-ну, теперь вы реабилитированы, помните. Теперь ваш черед послужить Государству за его услуги вам. Нынче утром вы явитесь к Зональному Деятелю Прогресса. Транспорт ждет. Государство да будет с вами, мистер Пластик. Будьте осторожны, вы только что уронили ваше Удостоверение Человеческой Личности – жизненно важный документ.

Городу Спутник, одному из сотни ему подобных, не перевалило еще за десять лет, но Купол Спасения уже проявлял признаки износа. Так называлось большое муниципальное здание, вокруг которого планировался город. Купол, породивший название, на макете архитектора выглядел достаточно хорошо; довольно плоский, но нехватка высоты восполнялась окружностью, – смелое проявление новых уловок строительства. Но когда здание поднялось, ко всеобщему удивлению, купол не был виден с земли. Он навсегда спрятался среди крыш и выступавших карнизов, и никто его не видел, кроме летчиков и верхолазов. Осталось только название. В день открытия взорам толпы политиков и Народных Хоров предстала огромная, похожая на фабрику глыба стройматериалов, сиявшая стеклом и свежим бетоном. Немного позже, во время одного из довольно частых дней международной паники, его покрыли камуфляжной краской, а окна затемнили. Уборщиков было мало, и они часто бастовали. Поэтому Купол Спасения, единственное крепкое здание Города Спутник, оставался покрытым грязными пятнами. Еще не было ни рабочих кварталов, ни зеленых окраин, ни парков, ни площадок для игр. Все это оставалось на планшетах с залохматившимися краями, заляпанных чайными чашками; их дизайнера давно кремировали, а пепел развеяли среди щавеля и крапивы. Поэтому Купол Спасения являл собой все прелести и стремления города в большей степени, чем предполагалось.

Служащие пребывали в вечном полумраке.