Примерно так оно и выходило. По обеим сторонам дороги шла абсолютно разоренная жизнь: разрушенные дома, какие-то задранные кверху ржавые конструкции - ну просто мечта японца, любителя утиля!
Вот мелькнул красивый, отдельно стоящий дом - может быть, в прошлом даже вилла - сейчас у нее не было стекол и крыши, а на крыльце красовался транспарант: "Опасная зона". Что значит "опасная"? Кто сделал бывшую зону комфорта и отдыха опасной? Для чего? Для того, чтобы скрыть от глаз все, что там происходит?
- Да... Надеюсь... с японцем этим... официально все сделано? - выйдя из задумчивости, проговорил я.
- А наш шеф не любит официально! - проговорил молотобоец и гулко захохотал. - Сниму с пробега! - сурово оборвал его Фил. Мы зарулили в какой-то глухой двор. Спустились по лесенке под ржавым навесом к двери, обитой светлой жестью. Фил морзянкой застучал по звонку. Дверь тяжело отъехала, и мы вошли в подземелье. Тут было все: импортные газовые плиты, во тьме маняще белела сантехника, на грубо сколоченных стеллажах сверкали целлофановой оберткой невиданные обои. Был ли у этого подземелья другой вход, официальный? Очень сомневаюсь. Нас встретила тучная женщина в халате. - Ну что, все худеешь? дружески прохрипел Фил. Они похохотали, потом скрылись в конторке, пошуршали какими-то бумагами, потом вышли, и Фил сказал: - Грузите!
Сам он, что характерно, не грузил, дружески зубоскалил с хозяйкой - но и это, наверное, тоже важная деятельность, может быть, даже самая важная?
Мы погрузили восемь раковин, четыре унитаза, шесть рулонов линолеума, двадцать рулонов обоев, десять пачек дефицитного клея. Тут было много такого, что бы нужно было мне, - но никакого обнадеживающего намека я не получил.