Его я, честно, не помнил, но "ураганы" у Боба - как можно их забывать? Отличное было времечко - ужо лет тридцать тому назад, когда мы все вместе играли джаз и называли друг друга на заграничный манер: Ник, Фред, Боб. Все исчезло, развеялось, в хозяева жизни вышли совсем другие люди... но что делать? Хотя бы ностальгия теперь связывает нас!
- Ну ты знаешь, конечно, - доверительно-тихо проговорил он, - Вэл снова сел, Джата уехал...
Я почувствовал ностальгическую связь и с севшим Взлом, и уехавшим Джатой, хотя, конкретно, не помнил их.
- А за тобой я давно слежу, - имея в виду, очевидно, мои литературные опыты, произнес Фил, растроганно глядя мне в глаза. - Да ну... ерунда! - я смущенно отмахнулся. Спрашивать, "как он?" - я пока что стеснялся, во-первых, при его трудной жизни вопрос может быть неприятным, во-вторых - он может тут усечь намек на дела, с которыми я к нему пришел.
Мы, не отрываясь, смотрели друг на друга - наверное, от долгого напряжения глаза наши стали слезиться.
- Может, Филипп Клементьич, вы все же взглянете на бумаги? - ревниво произнесла секретарша.
- Да не тренди ты - видишь, друг пришел! - отмахнулся он.
Он явно досадовал на присутствие здесь человека из чуждого нам поколения и даже - чуждого пола. Но она решила, видно, что если - Друг, так и не стоит с ним церемониться!
- Слушай, Фил, ты совсем, что ли, озверел? - она глянула на часики. - Нам полчаса уже у Зойки надо быть!
- ... Тафайте, тафайте! - Фил холодно, даже несколько враждебно помахал ей ручкой.
- Разорвать бы тебя на части и выбросить! - резко проговорила она и, повернувшись, направилась к выходу.
Такой накал чувств - тем более из-за меня - несколько смущал.
- Ко мне можно пойти, - неожиданно для себя пробормотал я.
Она, повернувшись, застыла у двери, но не глядела ни на меня, ни на него, а в сторону окна.