– Я больше так не могу.

– Подумай, что будет потом.

– Оставь свое «потом». Потом – это когда ты уедешь. Тогда и говорить будет не о чем.

– Давай лучше гулять.

– Мы и так гуляем.

– Ты все время говоришь.

– Тебе это не нравится?

– Зачем тебе говорить?

– Знала бы ты, каково мне.

– Я не знаю.

– Зато я знаю.

– Ты произносишь «зато», как тегеранцы.

– Конечно, тебе больше нравится ахвазский говор.

Она не выдержала:

– Ну, хватит. Ты что, нанялся мучить нас обоих? Давай спокойно погуляем. Спокойно и молча.

Закручивались переулки, уходили назад улицы, я то видел ее в свете витрин, то ощущал ее присутствие во тьме, под деревьями, сердцем впитывая ее близость. Пару раз я попытался взять ее под руку, но она не позволила. Был вечер, мы продолжали шагать.

Мы переходили безлюдную улицу. Перепрыгивая арык, чтобы попасть на тротуар, она поскользнулась и зачерпнула в туфлю воды.

– Подожди, – сказала она и, прислонившись к стене, стала снимать мокрую туфлю. Я наблюдал за ней. – Нет, так не пойдет. Здесь неудобно.

Скоро мы подошли к дому, к которому от тротуара вело вверх несколько ступенек.

– Давай присядем здесь, – предложил я. Она обвела взглядом безлюдную улицу.

– Здесь слишком пусто.

– Если хочешь, можем выйти на середину площади Тупхане. – Против моей воли слова прозвучали грубо.

– Ну ладно.

Мы поднялись на две ступеньки вверх и уселись под аркой у двери. Улица была пуста, только сквозь листву деревьев просвечивали фонари далеких лавок. Она сняла туфлю, вылила из нее воду, потом открыла сумочку, поискала что-то, но, так ничего и не достав, закрыла.

– Что ты ищешь? – спросил я.

– Нет, ничего.

– Может, запасную туфлю? Она засмеялась:

– Носовой платок.

– Что, не нашла?

– Куда-то подевался.

– Могу дать свой.

– Не надо.

– В общем, у меня платок есть. Если тебе нужно, скажи, я достану.