Старые раны, подумала Любовь Ивановна с интересом и ревностью. И небось работой лечит. Это у них стандарт — если с женщиной не вышло, принимают работу, как лекарство, два раза в день до еды, и дозами покрепче. А все кругом говорят с уважением: трудоголик! А ему, бедолаге, либо в трудоголики, либо в алкоголики, это уж по вкусу. Ну что ж, клин клином вышибают…

Только времени осталось в обрез. Баланс-то Любовь Ивановна сделала. Но сдавать в таком виде его было нельзя. Это было ежу понятно. И не сдавать его тоже было нельзя. Эта дура, которая числилась у Сергея Витальевича в бухгалтерах, сделала массу вопиющих глупостей. Теперь понятно, почему она сбежала. Хуже всего, что эти глупости были зафиксированы в документах по третьему кварталу, сданных в налоговую инспекцию. Папка «ЧП Феникс» каждый день мозолила ей глаза на Люськином стеллаже.

В семь погас свет. Любовь Ивановна подержала ещё немного карандаш в руках, надеясь, что свет загорится — да и положила.

— Самое время страшилки рассказывать. — сказала она.

— А Вы умеете? — засмеялся Сергей Витальевич.

— Ну, попробую. — и Любовь Ивановна произнесла замогильным голосом. — Налог на прибыль увеличен до семидесяти процентов…

— Ой, не надо! — забоялся Сергей Витальевич. — Лучше что-нибудь про кровавую руку…

— Что, страшней государства никого нет?

— Это точно. Вы знаете, всё время, пока я занимаюсь бизнесом, я чувствую себя на войне. Как Давид с Голиафом, ей-богу. Мы государству не в масть, мы ему конкуренты. Оно нас законами, налогами, мы его сами знаете чем… Одна была мечта — скинем коммунистов, и будет новое государство мне другом. На-кося выкуси, стало оно другом. При Горбачёве пятипроцентным налогом возмущались, а потом пришел Егор Тимурович по нашим спинам и нам же завернул 28 процентов НДС. В качестве награды. И что ни день, то новости. Ну ладно, а ля гер ком а ля герр.