А особое удовольствие доставляло Люське Ивановой выдерживать клиентов в ожидании. Подождите в коридоре! Куда вы лезете, не видите, я чай не допила! Или роется где-нибудь в шкафу, а клиент пока «доходит» — на него чуть прикрикнуть потом — и бери тепленьким!

Ничего этого Любовь Ивановна себе не позволяла. Работала она быстро, разговаривала вежливо, но дистанцию держала. Она не девочка Валюша, которая шепталась нежно с кожаным мальчиком из одного ТОО и дошепталась — её попёрли из налоговой, а в ТОО устроили проверку, после чего ему не оставалось ничего другого, кроме как закрыться.

Сегодня Любовь Ивановна была героем дня. Весь женский коллектив выслушал её рассказ про шапку и про Сергея Витальевича, даже из соседних отделов девчонки прибегали. Про баланс Любовь Ивановна мудро умолчала. Тем более, что утром передумвла про баланс. И про то, что Филимонов — директор ЧП, умолчла тоже. Но позвонила ему — шарф-то надо отдать!

— Точно, — удивился Сергей Витальевич, — про шарф-то я забыл. Заеду к Вам сегодня. Где Вы работаете?

— Нет. — сказала Любовь Ивановна. — Я сама занесу. Или лучше встретимся где-нибудь. Например, у Дома быта.

Точно, у Дома быта. Тогда она еще и причёску сделает. Стоп, а причёска-то зачем…

— Ну, хорошо. А как насчёт баланса?

— Насчёт баланса… — замялась Любовь Ивановна. — Надо посмотреть…

— Ну вот, заодно и посмотрите…

С Виктором вышел прокол. Заявилась она поздно, сияющая и разрумяненная — прошлись опять с Сергеем Витальевичем до дома пешком. Увидела тревожные глаза Виктора — и стало стыдно. Неизвестно за что. Любовь Ивановна была воспитана в строгости. Виктор был у неё первым и единственным мужчиной. С Сергеем Витальевичем у неё ничего не было (или пока не было), но какую-то грань она уже переступила. Неужели измена — это только постель? Или поцелуй? Или то неуловимое общее, что появилось между ней и Сергеем Витальевичем? А когда только подумаешь о другом мужчине — это разве не измена? И где грань? И, перейдя грань — не всё ли равно, где остановиться? И надо ли останавливаться?