Любовь Ивановна то думала обо всём этом, и вид у неё был отсутствующий: то, вспомнив сегодняшний вечер, расплывалась в счастливой улыбке, то спохватывалась и делала обыкновенное домашнее и озабоченное выражение лица. Надо научиться владеть собой, подумала она. А Виктор — почувствовал что-то, обиделся, надулся. И Любовь Ивановна подумала вдруг, что муж-то у неё ничего, только скис в последний год. Растерялся. Помочь бы ему. Неожиданно для себя Любовь Ивановна почувствовала к нему нежность, смешанную с раскаянием, и была бурная ночь, каких давно не бывало, но что-то было не так. Засыпая Любовь Ивановна поняла, что было не так: она изменила. Изменила Сергею Витальевичу, не любовнику и даже не возлюбленному, а просто нанимателю — с родным мужем. Чудны дела твои, Господи…

Конечно, проще всего было взять документы домой. Но ведь не за то боролись…

— Мне же нужно задавать Вам вопросы по ходу дела. — сказала Любовь Ивановна. — Надеюсь Вас это не обременит?

— Да я давно забыл, что такое выходные. — сказал Сергей Витальевич.

— А жена?

— А что жена? Привыкла.

— Я бы поскандалила.

— Ну и она скандалила. Но она у меня баба неплохая. Понимающая.

Ишь ты, подумала Любовь Ивановна с ревностью. У него еще и жена неплохая. Вот бы Витёк мой приходил домой к ночи? Огорчилась бы? И Любовь Ивановна обнаружила, что — нет, не огорчилась бы. Заподозрила бы, приревновала. Но не огорчилась бы. Господи, да хоть бы он нашёл себе дело, да хоть бы сутками пахал… и не в деньгах дело, не в деньгах…

Сергей Витальевич тоже не из-за денег… Камикадзе. Дон-Кихот Ламанчский. Торговлей не занимается из принципа. Только производство. Обороты — кот наплакал. И штраф на штрафе. Бухгалтер, поди, девчонка сопливая. НДС ни разу вовремя не сдала. И делась куда-то. Сергей Витальевич врёт, что в больнице. А врать-то не умеет. Интересно, кассу она прихватила или нет? И что самое паршивое: инспектор у «Феникса» — Люська Иванова.