— У меня два условия. — сказала Любовь Ивановна. Первое. Моя фамилия не должна нигде фигурировать.

— И в платёжной ведомости? — невинно спросил Сергей Витальевич.

— Ах да. — спохватилась Любовь Ивановна. Но подтвердила. — Да. И вообще об этом никто не должен знать.

Что я несу, подумала она. Это значит — «чёрный нал». Ну дожилась — налоговый инспектор…

— Принимается, миссис Железная маска. — сказал Сергей Витальевич. — А второе?

— В налоговую я ходить не буду.

— И только-то?

— И только-то.

— Аванс можете получить хоть сейчас.

— Теперь я понимаю, почему у вас дела неважнецкие. — сказала Любовь Ивановна. — Вы раздаёте деньги кому попало и без каких-либо гарантий.

— Ну, скажем, вы — не кто попало…

— Спасибо. — смутилась Любовь Ивановна.

На другой день она уже купила себе шапку.

* * *

Семнадцать мгновений зимы, думала Любовь Ивановна. А Вы, Штирлиц, останьтесь. Информация для размышления. Жизнь её с каждым днём всё больше становилась дешевым детективом.

Она сказала Виктору, что нашла временную работу по совместительству. И это было правдой. Она сказала, что сделала это, чтобы купить шапку. И это было правдой. Она сказала, что будет приходить домой к девяти, и ни разу не опоздала. Но дело было не в этом. Как погасить счастливую улыбку? Как найти силы взглянуть в глаза мужу? Это было сложнее всего: взглянуть в глаза, заговорить, как ни в чём ни бывало. Куда легче было в те дни, когда они с Виктором были в ссоре. Он открывал дверь и, не глядя, уходил в комнату. А она, молча — на кухню. Любовь Ивановна заметила, что она с утра старается поругаться с Виктором. Поводов было достаточно.