Седьмого с утра Светлана лишь покрутилась на кухне да замочила белье, а потом они с Антошей четыре часа дежурили по школе.

В школе тихо, и только легкие удары то притихают, то становятся все резче, все громче - это Антон носится по пустым гулким коридорам и колотит флажком по батареям. Что же он разобьет: стекло или голову? - думает Светлана. - Но не может же он просидеть полдня на стуле.

- Мама, я кушать хочу, - Антон, разгоряченный и утомленный, заглянул в дверь.

Светлана отодвинула тетради в сторону. Накормила Антона бутербродами. Налила из термоса молоко. Смастерила из стульев лежанку. Антоша улегся на ее пальто, понюхал воротник: "Мамочкой пахнет". Светлана засмеялась, прижав к себе Антошину головку: это она иногда говорит, взяв в руки его шубку: "Сыночкой пахнет".

Антон долго ворочался, раздвигал стулья, но, наконец, заснул.

Светлана смотрела на Антона, на окно, где серый угол школы да кусочек асфальта, на письменный стол. На столе - телефонный аппарат. В короткие минуты перемен телефон всегда занят. Сейчас он абсолютно свободен, но Светлане некому звонить. И Светлана ощутила, как она одинока... Конечно, у нее есть Антошка, ее любимый маленький мальчик, который так преданно и безоглядно любит маму, маму, у которой нет времени лишний раз поговорить с этим крохотным человечком.

Светлана вздохнула, наклонилась, обняла Антошкину головку, поцеловала сына в лобик. Антон во сне глубоко и облегченно вздохнул и улыбнулся. Что же ему снилось, этому крохе? Разбитая коленка, ссора с соседским Колькой или прошлые обиды, болезни, больница? Светлана опять вздохнула - нет, уж лучше не вспоминать.

Телефон звякнул. Светлана вздрогнула и посмотрела на аппарат. Но телефон не зазвонил, словно хотел лишь напомнить Светлане, что вот он, перед ней - а звонить ей некому.

Почему она не познакомилась с тем летчиком? Сейчас бы сидела, писала ему письмо...