- Спасибо, что вы зашли к нам. Гена, ты ведь проводишь Вячеслава Павловича?

И Гена с готовностью вскочил, едва стол ни опрокинул.

Буданов встал степенно (довольства уже не было на его лице, на нем было раздражение и ухмылка), сказал, что торопится, и так он с трудом выкроил время, чтобы прийти поздравить ее.

В дверях Буданов остановился, но Светлана из-за стола не встала, словно очень занятая разговором, а девочки и впрямь зашумели, заговорили все разом, возбужденно, весело, и было лишь слышно, как открылась входная дверь, и Гена буркнул что-то, но что - было не слышно.

3. Едва дети ушли, не позволив ей дотронуться до посуды, и все - и в комнате, и на кухне убрав сами, и Светлана стала готовить постель сыну, у входной двери вновь позвонили.

На пороге стоял муж. Пижонистый галстук поверх несвежей рубашки. На лице радостное возбуждение и уязвленная улыбочка, видимо, заготовленная на случай. В руках - шампанское и цветы.

Антон тут же оказался рядом и светился счастьем, только и проговорил: "Папа".

И Светлана, подумав изумленно, как же он понял, почему догадался, ведь не назвал же он папой Буданова, не позволила себе укора, что рвался из нее вместо "Проходи" и "Здравствуй":

- А хоть одну конфетку Антошке?!

Антон был рад появлению папы, и была рада Светлана.

И вечер был хорош. Все трое были веселы и внимательны друг к другу. Легко говорилось, легко смеялось... И даже мысли, что тетради не проверены и планы уроков не написаны, и завтра... о, Господи! не омрачали праздник.

Но вот Антон засопел в своей кроватке, и со стола убрано, и посуда помыта, и ночь наступает неумолимо. И рядом - мужчина, чужой и нежеланный. И сказать бы ему спасибо за приятный вечер и отправить прочь. Но придет утро. Антон откроет глаза, и, еще досматривая последний сон, спросит: "А где папа?"

Светлана залпом выпила стакан шампанского, погасила свет, закрыла глаза и стала думать о Демоне.

И началась семейная жизнь.