Демон, не взглянув на нее, сухо ответил. Словно не заметив его отстраненности, Светлана расстелила полотенце и села, обхватив колени, но лицом не к Амуру - к Демону. И, подавляя в себе неловкость, заговорила - так, о пустом, легкие фразы, что не остаются в памяти. Фразы получались обрывочны, потому что каждый раз, заговорив, Светлана поднимала глаза на Демона, и, спотыкаясь о его неприступный взгляд, терялась. Но, помолчав, говорила вновь. И Демон стал отвечать Светлане, сухо, скупо; казалось, ему не хочется быть невежливым, иначе он давно бы сказал: "Отстань. Уйди. Исчезни".

- А где вы работаете? - тоном кадровика спросил Демон и добавил, уже с интонацией заврайоно:

- В школе? Только начинаете? Нравится?

Вопрос о школе был не разговорный шарик, что можно легко перекинуть партнеру. Это был вопрос важный, сложный, он поднимал целый ворох мыслей, сомнений, метаний... И Светлана, стараясь ответить правдиво, с трудом пробиралась сквозь обуревавшие ее противоречия. Постепенно она увлеклась, потому что раздумья, произнесенные вслух, и звучали иначе, и открывались новой стороной, и Светлана говорила, говорила, и уже забывала следить за выражением лица Демона, она следила за своими мыслями. Она вспомнила и то, какой представляла работу учителя, когда еще пятиклассницей выбрала для себя профессию, и какой увидела школу, когда на третьем курсе на практике впервые вела уроки русского языка в шестом классе, и что школа открылась ей иной стороной на четвертом курсе, когда на практике она целую четверть преподавала литературу в восьмом...

И вдруг Светлана увидела, что Демон смотрит на нее и видит ее. Он слушает ее и он слышит ее.

Демон сказал задумчиво:

- Вы будете хорошим учителем.

Светлана смутилась: кто же знает, какой она будет учительницей. Хочет быть хорошей, а вот получится ли...

И тут Демон стал собираться. Он медленно одевался, медленно складывал покрывало и сказал, с сожалением:

- Надо идти.