Время шло. Ничто не нарушало покоя ночи. Катер не показывался. Когда начал заниматься рассвет, полковник хмуро сказал:

— Ну что ж. Ждать больше нечего! И все же я не верю, что Воробьев пошел на провокацию. Ведь это была его последняя ставка. Скорее всего светлая ночь помешала катеру идти к нашим берегам.

Известие о том, что катер не прибыл, Воробьев встретил чуть ли не истерикой:

— Не может быть! Вы меня обманываете! Я сделал все. Они обещали…

Он вдруг зарыдал, нервно, истошно.

— Попробуйте связаться в шесть утра, — спокойно сказал Михайлов. — Если не ответят, значит, вы чем-то выдали себя.

— Да, да, я буду работать в шесть. Они ответят, вот увидите, они ответят. Нельзя же так подводить человека.

Последняя фраза заставила Михайлова улыбнуться.

— Они все могут, Воробьев, — сказал он и вышел из комнаты.

В шесть утра «Нептун» ответил: «Терпение. Помешала светлая ночь. Ждите завтра, то же время».

Словно выполняя желание «морского царя», к вечеру погода испортилась. С Охотского моря набежали тучи, и пошел дождь. Снова томительные часы ожидания. И вот радио донесло на командный пункт шифрованный сигнал: «Вижу, неизвестный катер». Вскоре последовало сообщение с другого корабля: «Неизвестный катер пересек границу. Движется на север в наших территориальных водах».

— Пропустить! Ждать команды… — последовал ответ.

Ждать пришлось недолго.

— Катер повернул, уходит назад! — послышался новый тревожный сигнал. — Выхожу на преследование.

Бочаров приказал всем кораблям идти на перехват судна-нарушителя. Теперь дорога была каждая минута. Пограничным катерам, стоящим в засаде, нужно было набрать максимальную скорость, чтобы перерезать путь врагу.