Фуртас принял оба сигнала: и тот, который сообщал о неожиданном повороте вражеского катера, и приказ Бочарова о преследовании.

— Всеми полный.

Набирая скорость, пограничный корабль вышел из засады. Радиолокатор нащупал три точки: одна перемещалась строго на юг, две других на юго-запад, наперерез первой. Стало ясно катер уходит от погони. Корабли явно не успевали перекрыть путь. Оставался теперь только корабль Фуртаса.

— Самый полный!

План сейчас мог быть один — успеть пересечь курс противника и, встав хотя бы на милю правее его, теснить к острову. Минута встречи приближалась. Фуртас приказал включить прожектор, В ярком луче заискрились косые полоски дождя.

— Справа на борту иностранный катер! — доложил вахтенный.

Два зеленых огня мелькнули на советском корабле. Ответа не последовало. Снова сигнал. И снова молчание. Катер не реагировал ни на одну из команд об остановке. Фуртас приказал дать предупредительный выстрел. И это не подействовало.

Капитан-лейтенант легко мог бы своими пушками уничтожить врага, но он надеялся захватить катер. Тот шел теперь в полумиле с левого борта несколько впереди.

Расстояние между судами сокращалось очень медленно. Когда до нейтральных вод оставалось не более двух миль, катер резко прибавил скорость, очевидно, надеясь выйти из советских вод до встречи с пограничным кораблем. Сообщив обстановку на командный пункт, Фуртас открыл огонь на поражение. Другого выхода не было. Ждать — значит, выпустить нарушителя безнаказанно.

Залп! Корабль резко качнуло. Еще залп! Море осветили яркие вспышки. На катере что-то взорвалось. Взметнулся язык пламени. Потом последовала серия мелких взрывов…

Стихи из блокнота