Внутри вокзала тоже есть некоторая, наполненная кое-чем, пустота. Одно большое помещение, полутемное, с парой скамеек. Написано зал ожидания. На стене расписание, состоящее из двух отметок времени — 15.00 и 16.00, и никаких других цифр или букв. Это, собственно, время прибытия и отправления поезда. На скамейке сонно притаилась малозаметная старушка. Она то ли спит, то ли вяжет, или, может быть, изучает расписание. В целом она ожидает, ведь именно для ожидания и создан этот зал. Каждый раз старушка приходит сюда дня за два до прибытия поезда и тихо пересиживает все это время, пока не послышится второй гудок и поезд не покинет станцию — до следующей недели. Тогда старушка, подобрав свои невидимые вещички, деловито ковыляет домой. Больше всего на свете она боится увидеть поезд и все, что сопутствует его прибытию и отправлению.

Иногда в зал ожидания забредает паренек, усталый, с прыщавым лицом и таким же выражением лица, одетый как придется, носящий в голове и туловище какую-то тяжелую думу. Он тоже чего-то ждет, мечтательно глядит сквозь пыльное стекло на близкий лес и не обращает на поезд и его прибытие ни малейшего внимания.

За спинами сидящих на платформе людей, за вокзалом располагается совокупность разнообразных объектов, которую с некоторой долей условности можно обозначить словом «город».

Пыль, железки и деревяшки, доски, бетонные плиты, дома, старые автомобильные покрышки, люди, трава, грязь, насекомые, окна, двери, одежда, обувь, домашние, слегка одичавшие животные, ложки, вилки, чашки, тарелки. Жители, поселенцы.

Изначальный смысл существования города заключен в стоящем на отшибе сером бетонном параллелепипеде. Иногда из параллелепипеда вяло, нехотя вырывается дымок. Это завод по утилизации бесполезных веществ. Любые бесполезные вещества, принятые от населения, собираются в большую кучу и подвергаются долговременному воздействию высоких температур. Из получившейся однородной массы делают одинаковые брикеты, которые потом вывозят далеко в лес, на огромную свалку.