Когда-то давно был энтузиазм, и было много людей, желающих участвовать в строительстве завода по утилизации бесполезных веществ. Повинуясь неясному влечению, они приезжали сюда, в непроходимые леса, из своих уютных, пыльно-естественных городков и деревень, и в радостно-монотонных муках строили бетонный параллелепипед. Очарованные суровым, былинным безобразием этих мест, они застряли здесь, остались навсегда.

Раньше все кипело, бурлило, и бесполезных веществ было много. Теперь не то. Лишь иногда ветхая бабулька сдаст на переработку какую-нибудь рваную тряпку, или шустрый подросток притащит украденный детский велосипед.

Теперь люди, осевшие в этом «городе», занимаются чем придется. Кто-то выращивает карликовые деревья, кто-то торгует поздравительными открытками, кто-то оказывает консультационные услуги. Кто-то (многие) просто сошел с ума или умер, или то и другое вместе. Вернуться в свои когда-то покинутые городки и деревеньки нет никакой возможности, да и желания.

Под дизельное тарахтение и металлическое постукивание поезд вползает на станцию. Закопченный тепловозик и несколько (шесть или, может быть, пятнадцать) вагонов. С первого взгляда трудно определить, какие это вагоны, пассажирские или товарные, и для перевозки чего они предназначены — бревен, людей, механизмов. Правда, у некоторых вагонов есть окна. Значит, пассажирские. Или все-таки нет?

Поезд замер напротив вокзала и начал свое часовое стояние. Никто, как всегда, не приехал, и никто не собирался уезжать. В кабине тепловоза виднелся машинист, хотя, может быть, это был и не машинист, а просто вырезанный из картона силуэт, действующая модель неподвижного человека. Машинист, или что это там было, не двигался, уставившись вперед, туда, где путь, полого поворачивая, исчезал среди древесных стволов. Маломощный дизельный двигатель равномерно изрыгал характерные дизельные звуки.