— Оставьте меня в покое! Я должен найти волка. Не ешьте мою душу… не ешьте…

Силы, сосущие его, отступили, но по-прежнему стояли в воздухе, ожидая, выдержит ли он испытание.

Спрятавшись за сугробом, он изучал следы. Здесь волк остановился и даже полежал какое-то время. Пятна крови на снегу здесь были потемнее.

Сжав дрожащими пальцами дротик, Бегущий-в-Свете отковырял каменным наконечником сгусток волчьей крови от ледяного наста. Он засунул его в рот и проглотил вместе с запекшимся в крови куском волчьей шерсти, лишь слегка поморщившись от горького привкуса кишечного сока. Пища. Впервые за четыре дня.

Четыре дня? Вещее число. Так говорила ему мать. Такой пост пробуждает душу…

Он стоял, вглядываясь в заснеженную равнину, и шептал:

— Ты здесь, волк. Я чувствую твой дух где-то рядом.

Во время Долгой Тьмы пустыню наполняло темно-синее мерцание, к вечеру на сугробы ложились багровые отсветы. Остроконечные пики ослепительно сверкали среди окутанных мглой северных равнин, когда Звездный Народ смотрел на них с небес.

Не сводя глаз с забрызганного кровью снега, Бегущий-в-Свете ощупал свое оружие: два копья, каждое длиной в человеческий рост, и атлатл, освященный кровью мамонта и Дедушки Белого Медведя. Он поспешил вперед, стараясь идти быстро, чтобы не замерзнуть. Голод шел за ним по пятам, как он — по пятам за волком.

Снег кружился на ветру, залепляя его слезящиеся глаза. Сколько он провел без сна? Два дня?

— Вещая Охота? — хрипло прошептал он, сам удивляясь этой мысли; голод и усталость странно искажали его мысли и чувства. Он шел шатаясь, и только сила воли удерживала его на ногах.

— Я должен поймать тебя, волк!

Пожирающие душу существа Долгой Тьмы приблизились к нему, их шепотки стояли у него у ушах. Он сжал челюсти.

— Народу нужно мясо, — крикнул он. — Слышишь, волк? Мы голодаем!

В памяти у него возник дребезжащий старческий голос: «Отец Солнце теряет свою силу. Облачная Мать обнимает Мужчину Голубого Неба и высасывает его теплоту…»