— Заря? — вполголоса окликнула ее Пляшущая Лиса, затягивая последний узел. Призрачное голубоватое личико младенца стояло в ее памяти, как густой масляный дым морозным утром. Она протянула Заре мешок с телом ее ребенка, но та лишь горько качала головой.

Пляшущая Лиса, держа ребенка на сгибе левой руки, правой сжала плечо Зари.

— Хватит, — мягко приказала она. — Ты только зря тратишь силы: так ты и сама не выживешь.

— Может, я и не хочу жить, — всхлипнула Заря, уронив в ладони окровавленное лицо. — Все мои дети умерли этой Долгой Тьмой. Я…

— Брось! Конечно же хочешь. Будут у тебя еще другие дети. Ты же не так стара, чтобы не…

— Видит ли кто еще Сны? — истерически завыла Смеющаяся Заря, ритмично стуча кулаками по мерзлой земле. Ее постукиванье горьким эхом отдавалось в сердце Лисы. — Что с нами случилось? Зачем мы сидим в этом гиблом месте и понемногу вымираем от голода? Уж не отвернулся ли от нас Отец Солнце, не отдал ли нас во власть Долгой Тьме?

— Может, и так, — горько произнесла Лиса. — Но я все равно хочу выжить — назло ему. И тебе не дам сгинуть. Так что хватит истязать себя. Нам надо исполнить обряд.

— Неужто в сердце у тебя так же пусто, как в брюхе? — прошептала Заря, широко раскрыв глаза. — Что сделал с тобой этот Кричащий Петухом…

— Что сделал? — оборвала ее Лиса. Боль обожгла ее сердце, когда Заря помянула имя ее мужа. Она нахмурилась и опустила глаза. — Он сделал меня сильнее!

— Ты же какой-то нелюдью стала! Раньше ты была такой доброй, а теперь…

— Доброта — это для живых, — ответила Лиса, широко распахнув полог шатра. Холод вошел в шатер, пронизывающий ветер шевелил их меховые капюшоны. — Мертвецам от нее никакого толку.