— А когда они сядут, даем им жару?
— Как только машина тронется.
— А не как только они сядут?
— Как только машина тронется.
— А ты?
— Я уже говорил вам. Я буду сзади.
Трое переглянулись.
— В этом нет необходимости.
— Пошли, — сказал Эн-2. — Уже двенадцать.
Тройка села на велосипеды.
— Ну, молодцом!
— Молодцом!
Они отъехали, а человек по имени Эн-2, ведя за руль велосипед, прошел вдоль фасада большого дома, между черным автомобилем и невысокой лестницей, наверху которой стоял на часах немец — белобрысый парень в эсэсовской форме. Вдруг часовой резко дернулся, из дверей на солнце вышли четверо в длинных черных шинелях.
Эн-2 на миг увидел их лица — три немецких, одно итальянское (брови у итальянца были седые) — и прошел дальше, до угла, не оглядываясь.
XV
Трое на велосипедах пересекли ему дорогу. Они разговаривали между собой и ехали медленно, не глядя на него. Их каштановые волосы отливали в лучах зимнего солнца тусклым блеском, как мех животного. Эн-2 повернулся, словно собираясь сесть на велосипед. Он увидел на лестнице белокурого парня, который окаменел в своем резком движении, увидел машину с отворенной дверцей, которую придерживал какой-то человек в черном, увидел четверых в длинных шинелях — они уже спустились до подножья лестницы.
Трое с немецкими лицами стали прощаться, четвертый, с лицом итальянца, немного опередивший их, стоял понурившись, потом вдруг, словно приняв внезапное решение, уселся в машину.
Трое на велосипедах уже поравнялись с нею, а немцы все еще прощались. Эн-2 видел, как его ребята спокойно проехали дальше.
— Хорошо, — сказал он. — Так еще лучше.
Двое немцев сели в машину, человек в черном захлопнул дверцу и тоже занял свое место, а немец, который остался на тротуаре, все еще отдавал честь и кланялся. Эн-2 посмотрел на белобрысого парня на верху лестницы, потом на офицера, который отдавал честь, стоя у ее подножья. Машина тронулась.