— Нет, — сказала она. — Это ты родился ради меня.
— Но я видел зиму, когда ты родилась!
— Ты родился, потому что я так хотела. Я родилась и сразу захотела, чтобы ты был. Мне не хотелось, чтобы я была на свете, а тебя не было.
— Ты — моя мама, — сказал он.
— А теперь давай побыстрее, — сказала она.
— Ладно, Берта, — сказал он.
V
Она обернулась к нему — в первый раз с тех пор, как села на раму. Она обернулась и посмотрела на него.
— Ты можешь называть меня Бертой?
— Ах, Берта! А почему мне не называть тебя так? Ведь ты — Берта.
— А ты? — спросила Берта. — Ты кто?
— Разве ты уже позабыла, кто я?
— Как тебя теперь зовут?
— Как раньше. У меня то же имя и та же фамилия.
— А как тебя теперь называют твои товарищи?
— У меня теперь нет настоящего имени.
— Скажи же мне, как они тебя называют.
— Эн-2.
— Эн-2? Я не могу называть тебя Эн-2.
— Я же говорил тебе, что у меня теперь нет настоящего имени.
— Но раньше-то оно у тебя было!
— Раньше я занимался другим делом.
— А почему ты поменял его?
— Тебе бы хотелось, чтобы у меня была прежняя работа?
— Я боюсь твоей новой работы. Возле тебя снова призрак…
— Призрак?
— Да, тот, что в нашем доме. Это платье, которое висит у двери…
VI
Тут Эн-2 затормозил, проехавшись ногой по тротуару, и остановился.
— Слезай, — сказал он.
— Что случилось? — спросила Берта. — Уже приехали?
— Нет, не приехали, — ответил Эн-2.
Она все еще сидела на раме, а он глядел вперед поверх ее головы. Потом она тоже взглянула вперед, увидела, как блестит зимнее небо между двумя нескончаемыми рядами голых деревьев, увидела, что в этом ослепительном свете метрах в двухстах от них неподвижно стоит грузовик и стекло его сверкает на солнце, а поперек улицы неподвижно стоят люди в черном, и палки у них в руках тоже сверкают.