— Ах, Сельва! — сказал Эн-2. Но глаза у него блестели.
— Да, — продолжала Сельва, — я была бы довольна, если бы она оказалась твоей. Я была бы довольна этому, даже если бы она не была из наших. По мне, лучше бы уже она была просто женщина, просто твоя подруга. А что, это в самом деле не так?
— Ио почему, Сельва, — сказал Эн-2, — почему тебе хочется, чтобы она была моей подругой?
И он смотрел на Берту, а в глазах его бегали искорки.
— Почему? — повторил он.
Берта стояла под его взглядом, под взглядом Сельвы, стояла и молчала, и глаза ее безмолвствовали, как она сама, потому что были потуплены.
VIII
— А что же тут странного? — сказала Сельва. — Ничего странного нет. Мы ни разу не видели тебя с подругой, а нам хочется, чтобы у тебя была подруга. Разве мы не можем этого хотеть?
Она смело глядела на них обоих, на мужчину и на женщину.
— Разве мы не можем хотеть, чтобы человек, который нам дорог, имел подругу? Когда у мужчины есть подруга, он счастлив. Разве мы не можем желать человеку счастья? Я желаю тебе счастья.
— Спасибо, Сельва, — сказал Эн-2, — спасибо, но…
— А, чтоб тебя… Никаких «но»! — перебила старая Сельва. — Разве мы не можем желать человеку счастья? Мы для того и делаем наше дело, чтобы люди были счастливы. Какой был бы в нем смысл, если бы оно делалось не для счастья людей? То, что мы делаем, делается для счастья. Разве не так?
— Так, — ответил Эн-2.
— Разве не так? — повторила Сельва, глядя на них обоих. — Нужно, чтобы люди были счастливы, черт подери! А если люди не могут быть счастливы — какой смысл в том, что мы делаем? Скажи ты, девушка. Разве был бы во всем этом какой-нибудь смысл?
— Не знаю, — сказала Берта.