Она оставалась серьезной, могло показаться, что она вообще не ответила; она на миг подняла лицо, но могло показаться, что она вовсе его не поднимала.

— Был бы смысл во всем, что мы делаем?

— Нет, Сельва. По-моему, не было бы.

— А то неужто был бы? Конечно, нет.

— Правильно, Сельва. Ни в чем на свете не было бы смысла.

— Ни в чем на свете не было бы смысла. Верно, девушка?

— Не знаю, — опять ответила Берта.

— А может быть, в чем-нибудь все-таки был бы смысл?

— Нет, — ответил Эн-2. — По-моему, нет.

— Какой смысл был бы в наших подпольных листках? Какой смысл был бы во всей нашей конспирации?

— По-моему, никакого.

— А все товарищи, которых расстреляли! Они ради чего погибли бы? Был бы в этом смысл? Никакого!

— Никакого, Сельва.

— Разве хоть что-нибудь на свете имело бы смысл? Например, бомбы, которые мы изготовляем?

— Да, по-моему, ничего не имело бы смысла.

— Ничего не имело бы смысла. Или, может быть, все равно имело бы смысл убивать наших врагов?

— Нет, не имело бы. По-моему, нет.

— Нет, нет. Нужно, чтобы люди могли быть счастливыми. Если имеет смысл делать что-нибудь, то только ради счастья, чтобы оно было у всех людей. Разве не в этом смысл всего?

— В этом, Сельва.

— Скажи-ка ты, девушка. Разве не в этом смысл?

IX

— Я не знаю, — ответила Берта.

— Не знаешь! — сказала Сельва. — Это ты только так говоришь, а сама отлично все знаешь. Как можно этого не знать?

— Знает она, знает! — вмешался Эн-2. В глазах у него все еще бегали искры. — Как она может этого не знать, по-твоему?

— Я знаю, что она знает, — сказала Сельва. — Ведь и ты это знаешь. — Она смело глядела на них обоих. — И ты знаешь, и она знает не хуже тебя. А все-таки вы несчастливые.