Вжик, вжик! - согласно вторила в лад Василевым мыслям коса.

Он чувствовал, что сзади стоит мать, смотрит вслед ему, ласковая и гордая, и отшго в руках и ногах силы будто прибавлялось. За спиной он чувствовал и еще одно существо, совсем иное, чем мать, задиристое, насмешливое, которое, может быть, также следит за ним настороженным взглядом.

Что же, пусть следит, его это не беспокоит!

Василь заметил, что дядька Тимох тоже начал медленно, мерно махать косой. Он идет по прокосу тихо, чуть горбясь.

Василь тоже немного сгорбился - так ходят с косой все взрослые люди. Увидев, как дядька косит, вспомнил, что главное при косьбе - не спешить, не переутомляться, чтобы преждевременно не выдохнуться.

Задумался, не остерегся, и коса со всего размаху врезалась во что-то твердое. Кочка, чтоб она провалилась! Василь быстро вытащил косу и исподлобья взглянул на Черчушков - не заметили бы.

- Что там, Вась? - отозвалась мать.

- Ничего.

Он сказал резко и недовольно, сорвал на ней злость.

Пусть не обижается, нечего стоять и смотреть, когда человек занят.

Мать будто угадала его мысли:

- Я пойду к коню... Помогай тебе бог!

Она перекрестила его, благословила и, вздохнув, ушла к телеге. Василь, не нагибаясь, чтобы не показать, будто случилось что-нибудь, осмотрел косу и успокоился - коса была цела. Он снова провел по траве, коса шла легко, как и прежде. Косил он теперь осторожнее, следил за кочками, которые начали попадаться все чаще и чаще.

Трава была тут небогатая, большей частью осока. "Эх, наделили деляночкой, растуды их... - подумал он и вспомнил, как обижалась мать, вернувшись домой после раздела. - Известно, одна, без мужа. Некому постоять... Ничего, это последний раз. Теперь я возьмусь, пусть попробуют сделать еще так!.. Правда, у Чернушков тоже надел не лучше.