Коса становилась все тяжелее. Руки наливались усталостью, болели в локтях и плечах, слабели, млели ноги. Усталость сковывала все тело. Хотелось сесть. Желание это не только не ослабевало, но все время усиливалось. Сесть бы хоть на кочку, хоть в воду, отдохнуть немного, а там можно снова встать и пойти.

Но Василь не сел. Он крепился. Это было не в новинку - терпеть, преодолевать усталость, отгонять искушение погулять, полениться. С первых дней детства чувствовал он, что жизнь - не веселый, беззаботный праздник, а чаще длинные и хлопотливые будни, что надо терпеть. Из вгех мудростей жизни он постиг как одну из самых важных - надо держаться, терпеть. Всем трудно бывает, все терпят, терпи и ты!

Этому его учила мать, учил небогатый и немалый горький опыт. И он терпел. Облизывал соленый пот с губ, вытирал волосы, вытянул рубашку из штанов, чтобы ветерок охлаждал тело. И все же какой тяжелой была теперь коса, как трудно было бороться с усталостью, со слабостью в руках и ногах! И как хотелось сесть! Просто удивительно!

Уже ни о чем не думалось - ни о том, перегнал ли его дядька Тимох или нет, ни о том, что вот он, Василь, не безусый парень, а самостоятельный мужчина, хозяин...

Только когда обессилел совсем, когда дрожащие, ослабевшие руки опустили непомерно тяжелую косу и не могли уже сдвинуть ее, он воткнул косовище в кочку и направился к телеге. Шел медленно, волоча ноги, хлюпавшие в теплой воде. С виду это был подросток, худой, длиннорукий, с тонкой шеей, а по походке, по согбенной фигуре - мужчина.

Василь шел, будто хотел выпить воды. Мать, повязав платок по-девичьи, словно косынку, - комары уже не надоедали, стало жарко, - сгребала траву, охапками на граблях переносила на сухое место. С травы текла вода, и мать старалась держать сено и грабли перед собой. На сухой части луга уже было разостлано немного травы.

Кинув траву, она взглянула на него, и Василь заметил, что на лице ее появилась жалость. Хмурая, отряхнула мокрый подол.