Эта задира в последнее время просто житья не давала Василю. При каждой встрече - где бы ни попадался ей - смеялась и даже издевалась над ним. Только позавчера на виду у всех высмеяла его: "Василь, почему это у тебя глаза неодинаковые - один, как вода, светлый, а другой - как желудь? И волосы вон - сзади почти черные, а спереди коричневые! Как у телка рябого". Стояла и хохотала при всех!

Если бы неправду говорила, еще бы ничего, а то ведь все правда - разные глаза, как на грех, и волосы от солнца спереди выгорели! Все не по-людски как-то!..

Мог ли после всего этого Василь послушно тянуться за Чернушками? Не успела мать сказать дядьке Тимоху, что, видно, будет духота, как Василь, натянув вожжи и цепляя колесами за низкие ветви придорожного кустарника, быстро обогнал Чернушков, оставил их позади. Он нарочно не взглянул на Ганну, но и не глядя на нее почувствовал удовлетворение. Вот как он обошел ее, эту задиру.

Кто она. эта гордячка, которая держится так, словно она не только ровня ему, но и бог знает что? Если бы она и в самом деле была какая-нибудь особенная, то можно было бы терпеть все эти насмешки, а то ведь кто всего-навсего отцова дочка. И так держится с ним, человеком самостоятельным, хозяином! Что же, он показал ей!..

Но в тот момент, когда Василь был переполнен сладостью мести, старый, сильно потертый хомут вдруг разошелся, оглобля стала бить Гуза по ногам. Встревоженный Василь соскочил с телеги. Ничего страшного не произошло просто порвалась супонь.

Василь быстро связал порванные концы, но когда попробовал, потянув изо всех сил, прочно ли завязан узел, тот опять разошелся. Пришлось снова связывать. Когда порозовевший от натуги Василь стягивал супонь на хомуте, рядом заскрипела подвода дядьки Тимоха.