В первую секунду я не уразумел, о чём она говорит. Слегка отстранился, с непониманием взглянул в её распахнутые, радостные глаза, и только когда Эвелин, взяв мою руку, приложила ладонь к своему животу, горячая, пьянящая волна счастливой догадки качнулась в моей груди.

– Да правда ли? – растерянно прошептал я, «вслушиваясь» ладонью в тепло её тела.

– Несомненно, – шёпотом ответила Эвелин. – Уже приходила рекомендованная старушка.

– И… что?

– И – там маленький Уильям.

Присев, я осторожно принял жену на руки, поднял и медленно, вальсируя, заскользил по зале. Стены кружились. Оттенки бирюзового и золотого сливались передо мной в колдовскую мозаику. Эвелин, обняв меня и прижавшись, обдавала шею жарким дыханием. Наверное, всего лишь раз я был до такой степени счастлив – в порту, когда при возвращении в Бристоль из нашего первого плавания, Эвелин сказала мне: «Я еду с вами».

На лестнице послышались тяжёлые шаги шумно отдувающегося Давида. Я медленно поставил Эвелин на ноги, несколько раз торопливо поцеловал её лицо. Прошептал:

– Постараюсь как можно быстрее обсудить с ним его важное дело – и распрощаюсь.

– Если б ты знал, – прошептала Эвелин, – как я люблю тебя. Если б ты знал!

Однако быстро обсудить предложенное Давидом дело не удалось.

Компаньоны

Давид поднялся на второй этаж и грузно опустился за стол.

– Пока вы беседуете, – сказала нам Эвелин, – мы с миссис Бигль приготовим обед.

Благодарно поклонившись ей, Давид повернулся ко мне.

– Томас! – строгим голосом сказал он. – Ты приобрёл большое имение.

Я, внимательно глядя на него, молча кивнул.

– Теперь тебе придётся ежегодно платить изрядный налог.