– Но это же какой-то сумасшедший учитель! – оторопел Готлиб. – Вместо арифметики слушать птиц! Для чего же вы посылаете меня к нему?

– А кто, кроме сумасшедшего, возьмётся учить сразу двадцать человек, да ещё разного возраста?

– Поезжай, Готлиб, – махнул я рукой. – Достаточно того, что Давиду он оказался интересен. Да, Давид? Если он дал тебе ключ, стало быть, вы в приятелях?

– Именно так, мой дорогой Томас. А где, кстати, ты обнаружил столь большую компанию неучей?

– Об этом ещё наговоримся, – решительно заявил Готлиб. – Где живёт этот ваш сумасшедший? Адрес?

– Адрес не помню, – наморщил лоб Давид. – Я по памяти нарисую, как проехать.

– Мистер Том! – обратился ко мне Готлиб. – Бумага и чернила…

– Внизу, в мебельном зале, в конторке, – вместо меня ответила Эвелин.

Они направились вниз, а я подошёл к жене, обнял её и опустил лицо в каштановые густые волосы, наполненные сладким, родным ароматом.

– Двадцать три человека? – шёпотом спросила она меня. – Разного возраста? Ты ограбил какой-то приют?

– Нет, милая. Меня попросили на время пристроить… как бы это объяснить тебе… воровскую семью. Они были в рабстве в Плимуте. Люди… Друзья Бэнсона привезли их в Бристоль, и я поселил их в нашем замке. Помнишь зал с камином? Вот там.

– И им нужен учитель?

– Да. И кухарка.

– И тебе там нужно быть какое-то время?

– Да, нужно.

– Тогда всё превосходно!

– Что превосходно, моя милая?

– Я поеду с тобой, и поселюсь в этом старом и тихом замке, и стану учителем и кухаркой.

– Ты хочешь целыми днями стоять у плиты?…

– Но согласись, не везти же туда наших Биглей.

– … И обучать два десятка невоспитанных детишек?

– Но, Томас… Согласись, что неразумно пренебрегать возможностью приобрести опыт общения с детьми в то время, когда ждёшь своего?