По приказу старшины разведчик и сапер взяли безоткатку и двинулись обратно, за помощью. Со вторым разведчиком Скалянский решил продвинуться вперед, чтобы прикрыть товарищей, пока они будут ликвидировать склад.

Через несколько шагов галерея повернула, потом снова раздвоилась. Если устраивать засаду, то здесь.

– Саша, – тихо окликнул солдата Скалянский. – Следи за правым ходом, я беру левый.

– Есть, товарищ старшина, – так же тихо отозвался разведчик.

– Стань за уступ, Саша, и зря не высовывайся. Если появятся, подпустим шагом на двадцать, не ближе. Чтоб гранату не добросили. Здесь не размахнешься. При первом шорохе – ложись, но тихо. Лучше вымокнуть, чем…

– Понятно, товарищ старшина.

Солдат впервые участвовал в бою, и Скалянский понимал его волнение. Он называл его по имени, зная, как действует на новичков доверительное, спокойное обращение старшего. Здесь, в Афганистане, старая истина о силе личного примера подтверждалась жизнью и смертью. Если в группе оказывались новички, Скалянский особенно следил за собой, не допуская небрежности, развинченности и залихватства. Знал: каждое действие и жест его станут потом непроизвольно повторяться молодыми солдатами. Насколько спасителен добрый пример командира, настолько же опасен дурной.

Солдат затаился в десяти шагах от Скалянского, у разветвления ходов; сам старшина занял место в галерее, уводящей, по его расчету, в сторону основной сети кяриза. Оттуда всего вероятнее появление недобрых гостей. Погасил фонарик. Казалось, непроглядная темнота и низкие своды давят на плечи, время как будто остановилось. Сколько его потребуется товарищам, чтобы вынести душманское оружие на поверхность? Мины и ракеты не дрова, они требуют осторожности…