Кажется, где-то в черном жерле хода начинают монотонно стучать капли, звук незаметно усиливается. Что это? Обостряется слух в темноте или только иллюзия? Сколько уж месяцев подряд не было дождей, и с потолка галереи не может капать. Или кто-то вдалеке размеренными ударами долбит стенку кяриза? Слышит ли что-нибудь напарник? Вот отчетливо прошуршало. Мышь? Ящерица? Змея? Или гигантский скорпион – вездесущий гость темноты?… И вдруг – далекий-далекий, едва различимый звук, который Николай Скалянский не спутает ни с каким другим: выстрел! Кто стрелял и где? Время словно сорвалось с места, и через каких-нибудь полминуты из галереи, в черную глубину которой смотрели его глаза и автомат, вместе с волной сжатого воздуха прилетел глухой раскат взрыва. Мина это или ручная граната, Скалянский не мог сказать, но то, что взрыв произошел в кяризе, было несомненно. Похоже, соседняя группа натолкнулась на душманов и приняла бой. Если сразу дошло до гранат, дело серьезное. Под землей, в сжатом пространстве галереи, ударная волна весьма опасна, и бьет она с одинаковой силой в обе стороны. Бой в подземных лабиринтах мало похож на бой сверху, на земле, даже если там он ведется в теснинах улиц. Здесь число не играет большой роли, важнее смелость, реакция и, конечно, знание систем подземных ходов. Смелости разведчикам не занимать, а вот последнее преимущество часто на стороне душманов.

За спиной послышалось торопливое шуршание чьих-то шагов по песку.

– Стой! – негромко окликнул Скалянский.

– Товарищ старшина, нас лейтенант послал к вам на помощь. Уже последние мины выносят.

– Добре. Станьте там, за поворотом. Без моей команды не высовываться. И – чтоб тихо!

Снова – томительное ожидание. И – ни звука вокруг. Что же произошло у соседей?

Вначале ему показалось: со стены сыплется сухой песок – так слабы были звуки. Потом отчетливо различились быстрые шаги нескольких людей. Сразу стало спокойно, палец машинально и беззвучно сдвинул предохранитель огня. Этому тоже надо научиться – менять положение предохранителя беззвучно. Всё ближе и ближе шаги по песку, в черной глубине хода возник рассеянный луч фонаря, свет заметался по глиняным стенам, потом погас. «Ищут разветвление хода», – догадался Скалянский.