-- А-а, это она про свою квартиру в центре! -- догадывались слушательницы. -- Чтоб с Романом Викторовичем не разменивать!

-- Не знаю, утверждать не буду. Размениваются после развода, а они фактически состоят в браке. Про развод разговору не было.

-- Ну-ну, "затаскаю по судам" -- а дальше, дальше-то что?

-- Выскочила и дверь за собой не удосужилась затворить. Только цокот копыт на лестнице. Будем так говорить: Буденный на боевом коне поскакал в атаку. Николай голову повесил, как в той песне, про одноименного мужика. И Юлька тоже глаза в пол. Я хочу потихоньку выйти, чего мешать, а он в этот момент очнулся, глядит исподлобья, будто впервые видит. "Чего тебе?" -спрашивает. "Соли, -- говорю, -- хотел одолжить". Юлька лепечет: "Возьмите на кухне". И опять оба в пол уставились, фактически словно каменные.

В этом месте Чузыркин делал большую паузу, нахлобучивал шляпу, которую носил круглый год при любой погоде, и вставал с невнятным ворчанием. Однако его удерживали, улещали очередной стопкой. Чузыркин усаживался плотнее, со вкусом выпивал ее и уж более не пренебрегал закуской, давал оценку соленому огурцу:

-- Огурец люкс-мадера и даже фикус! Сама солила аль покупной?

-- Сама, сама, батюшка, не томи душу!

-- Так на чем я остановился?

-- Москвичка ускакала на кованых каблуках, а Колька с Юлькой в столбняке сидят.

-- Ага. Как из столбняка вышли, я того не видал. Вот Ромочку этого -будем так говорить: Романа Викторовича -- увидел на другой день. Приехал, видать, с первой электричкой. Сидит у подъезда на лавочке, ждет своей жалкой участи. Я в магазин наладился, по сигареты, ну и присел рядом скоротать время до открытия магазина. Кого, спрашиваю, дескать, ждете, молодой человек? "Юлию..." -- "Это какую Юлию? Квасову, что ли?" -- "Она, -отвечает, -- не Квасова, а Чобану".