Илья неопределенно повел утиным носом и опять покраснел.

— Или еще что-то? — догадалась она.

Он вздохнул:

— В наше время без «чего-то» не бывает.

Теперь Алевтина поняла, почему ему легче было говорить о бывшем муже.

Она попыталась помочь:

— Естественно, ведь кто-то должен все это пробивать…

— Лично мне, как ты понимаешь, ничего не надо, — слегка раздраженно заговорил Илья, — мне своих хватает. Но я что, я член правления, и только. Ну, подниму руку «за». А там таких рук еще двенадцать.

— Да нет, я понимаю, — заторопилась Алевтина, — надо, значит, надо…

Он молчал. И она спросила, улыбкой смягчая ситуацию:

— Ну так сколько?

— Три, — уныло сказал Илья.

— Сотни?

Он невесело усмехнулся.

— Тысячи? — теперь растерялась уже она.

Приятель досадливо покачал головой:

— Ну вот, смотри. Ты разведенная — так?

— Ну и что?

— Разведенным кооператив не дают. Только размен.

— Но у меня все-таки…

— У всех все-таки, — перебил он, — и всем не дают. У нас очередь. И в райисполкоме очередь. Теперь смотри: председателя уговорить надо? Правление надо? Собрание надо? Жилуправление надо? Депутатскую комиссию надо?

Депутатская комиссия Алевтину добила.

— Ну и когда деньги? — покорно спросила она.

— Три перед собранием, пай — как утвердят. Месяца примерно через два.

— А если не утвердят?

— Так не бывает, — отмахнулся Илья. Алевтина молчала прикусив губу, понуро уставившись в пространство. Три да четыре двести… Вариант рушился, и поддержать его было нечем.

— Илюш, — сказала она жалко, — столько я не соберу.

— Три не соберешь?

— Ну, три-то, наверное…

— Остальное же потом!